Ули Хёнесс: я бы немедленно купил Мбаппе

40 лет назад Ули Хёнесс завершил карьеру игрока и стал менеджером «Баварии». В 2016 году он второй раз стал президентом клуба. В интервью Deutsche Presse-Agentur он рассказывает о своей карьере, будущем «Баварии» и ее руководстве.

Г-н Хёнесс, какие у вас воспоминания о 1 мае 1979 года? Как прошел ваш первый рабочий день? Что вы обнаружили, когда начали свою работу в качестве менеджера «Баварии»?

Я был очень предприимчивым и мотивированным, когда пришел туда в сером пиджаке с блокнотом под мышкой. Мне достался старый кабинет Роберта Швана. Там стоял стол, тумбочка и телефон на ней — и больше ничего. Никакой секретарши у меня не было. Я два часа разговаривал по телефону, а потом пошел домой.

Ваш блокнот был полон классных идей?

Нет, в нем ничего не было. Но потом все началось. У меня был знакомый, у которого были связи в Кувейте. И я полетел туда. В то время товарищеские матчи в Германии приносили только 10000 или 20000 марок. Я подумал, что так быть не должно. «Бавария» не должна ездить по округе ради таких денег. Тогда наш оборот составлял 12 млн марок в год. У нас было 20 работников, сейчас их 1000.

Мерчендайзинг, спонсоры, все это было до вас?

Мерчендайзинга не было. У нас была только почта. Посылка состояла из шарфа и пары открыток. Это была вся наша фанатская атрибутика.

Вам было 27, когда вы стали менеджером после раннего завершения карьеры игрока. У вас были сомнения из-за масштаба работы?

В 1975 году в финале Кубка европейских чемпионов с «Лидсом» в Париже я получил первую серьезную травму колена. Мне было 23. В то время травма мениска не была такой мелочью. Сегодня делают надрез, и через 14 дней игрок снова здоров. У меня тогда было много времени подумать. Я в любом случае хотел стать менеджером клуба, о тренерской работе речи не было.

Почему?

У меня всегда было особенное отношение к экономической стороне футбола. Я всегда мог наблюдать за работой тогдашнего менеджера «Баварии» Роберта Швана. Он уже видел меня, игрока, мини-менеджером. Когда мы были в Латинской Америке, и надо было решать вопросы с оплатой отеля или бронированием билетов на самолет, он всегда брал меня с собой.

Коммерциализация «Баварии» и превращение ее в крупного игрока на международном футбольном рынке, возможно, ваше самое большое достижение.

Я считал, что моя главная задача — сделать «Баварию» более независимой от доходов от зрителей. Когда я начал свою работу, они составляли 85% общего дохода. Сегодня от почти 700 млн евро годового оборота доля дохода от зрителей все еще составляет 18-20%.

Как вы действовали?

Сначала я много летал в другие страны. Туда, где был большой бизнес — в Англию и США. Я был в Сан-Франциско у «Форти найнерс» (49ers), американской футбольной команды, и у бейсбольного клуба «Джайентс» (Giants), который тогда был победителем Мировой серии. Я также посетил «Манчестер Юнайтед», который с большим отрывом был номером 1 в мерчендайзинге. У них уже был фан-шоп и собственное почтовое отделение. У меня все получалось learning by doing.

Чему вы научились непосредственно там?

Из Сан-Франциско я должен был привезти для моего сына кожаную куртку квотербека Джо Монтаны. И когда я пришел в магазин «Форти найнерс», я сказал моей жене: «Если в «Баварии» тоже когда-нибудь в понедельник утром для своих детей что-то будут покупать не только обычные фанаты, но и банкиры и бизнесмены, то это значит, что у нас получилось».

Вы также считали телевидение большим источником дохода. Вы уже тогда думали платном ТВ?

Да, и надо мной посмеялись из-за этого. Вместе с президентом «Штутгарта» Герхардом Майером-Форфельдером я основал группу по интересам. Она называлась «Aktion 50 Millionen». Такую сумму мы хотели получать от продажи телевизионных прав. В то время мы получали в общей сложности 20 млн марок. Из-за этого нас ругали.

Матчи в прямом эфире тогда еще были исключением из правил.

Если билеты на еврокубковый матч не были полностью распроданы, то будет ли прямая трансляция игры клуба, часто решали только в день матча. Была жесткая борьба между каналами ARD и ZDF и клубами.

Сделал ли что-нибудь иначе 27-летний Ули Хёнесс, если бы обладал опытом 67-летнего Ули?

Я был тогда несдержанным. Сейчас я намного мягче в дискуссиях. Я хотел взобраться с «Баварией» на самую вершину. Мои споры с гладбахским Хельмутом Грасхоффом, бременским Вилли Лемке или другими менеджерами были легендарными. Я намного чаще работал локтями. Пока ты не добрался до вершины, ты должен бороться.

Вам нужна была вражда с Лемке или позднее с тренером Кристофом Даумом как стимул?

Благодаря конфронтации мы сделали «Баварию» гораздо интереснее других клубов. Было много команд из больших городов, у которых были такие же возможности, как и у «Баварии»: Гамбург, Кёльн, Штутгарт, Франкфурт, Берлин. Или «Мюнхен-1860»! В 1960-е годы они были большим мюнхенским клубом.

Почему ни один клуб не может оказывать сопротивление «Баварии» на постоянной основе? Даже у «Борусии Дортмунд» это получается временно.

Но сейчас они стали серьезным оппонентом. Причина этого кроется еще и в том, что благодаря руководству Ханса-Йоахима Ватцке и Райнхарда Раубалля они обрели стабильность, которая у нас в «Баварии» всегда была. Я здесь уже 40 лет. Потом пришли Франц Беккенбауэр и Карл-Хайнц Румменигге. Мы постарались сделать так, чтобы у нас было меньше текучки тренеров и менеджеров.

Стабильность — это один из секретов успеха «Баварии»?

Худшие годы в «Баварии» всегда были те, когда часто менялся тренер. Я думаю, что сейчас многие клубы смотрят на Мюнхен, наблюдают за тем, что делает ведущий игрок на рынке и стараются перенять лучшее.

Беккенбауэр, Хёнесс, Румменигге: почему вам так важно, чтобы решающие посты в клубе занимали его бывшие игроки?

Клубу идет на пользу, если ты можешь поставить на важные позиции людей, которые впитали в себя ДНК «Баварии» будучи игроками. Это не обязательное условие, но оно очень полезное. Очевидно, что когда-нибудь мы с Карлом-Хайнцем должны освободить место. Когда я начинал в 27, я не знал, как и что делать. Но я научился. Это было learning by doing. Сейчас есть шанс у молодых бывших игроков. Хасан Салихамиджич проделывает очень хорошую работу в качестве спортивного директора.

Если говорят о будущем поколении в руководстве «Баварии», то всплывает имя Оливера Кана.

Мы ведем переговоры с Оливером. Однако на нас не давит время, потому что Карл-Хайнц продлил свой контракт председателя правления до конца 2021 года.

Что характеризует Кана?

Мне нравится, как Оливер совершенствовался после завершения карьеры. Он отлично проявил себя в качестве эксперта на ТВ, окончил дистанционный курс бизнес-администрирования и открыл фирму. У нас есть тот, кто играл на самом высоком уровне, знает футбол изнутри и в то же время может заниматься экономической стороной вопроса. Это нас привлекает.

Речь шла о пробном периоде длиною в год для обеих сторон. Когда он начнется?

На данный момент мы планируем, что он начнется 1 января 2020 года.

Футбольный бизнес стремительно развивался за те 40 лет, что вы работали в клубе. Как раньше проходили трансферы?

Было намного больше приключений. Когда мы хотели подписать Рабаха Маджера, который забил легендарный гол пяткой в том финале с «Порту» 1987 года, я полетел не прямо в Порту, а в Лиссабон. Потом на машине, взятой на прокат, я поехал окольным путем в Порту, чтобы тайно встретиться с семьей Маджера. Или, например, как мы подписали Роке Санта Круса в Парагвае в 1999 году. Мы вели переговоры с президентом клуба в его доме. Присутствовала вся семья, а в гостиной все это время сидели и ждали 25 журналистов. Это был сумасшедший опыт.

К тому же была игра в прятки?

Когда мы хотели подписать Михаэля Штернкопфа, я с Юппом Хайнкесом поехал на поезде в Карлсруэ к его родителям. На вокзале я сказал: «Юпп, нам еще нужно купить цветы». На следующий день в газете был заголовок: «Хайнкес и Хёнесс с букетом цветов в такси с семьей Штернкопф».

Молодая звезда «Карлсруэ» в 1990 году перешла в «Баварию» за 3,4 млн марок. Сегодня вы отдали 80 млн евро за французского игрока «Атлетико» и чемпиона мира Лукаса Эрнандеса. Отметка 100 млн близко. Вы достигнете ее этим летом?

В этом году точно нет. И я должен признать, что 10 лет назад я не мог представить себе трансфер за 80 млн. Однако нужно учитывать, что за это время мы удвоили наш доход. Разумеется, расходы тоже возрастут. Зарплаты выросли так же, как и суммы трансферов. Они достигли таких размеров благодаря иностранным инвесторам, олигархам, американским хедж-фондам и даже таким целым государствам, как ОАЭ или Катар, которые пришли в футбольный бизнес.

О рекордном трансфере «Баварии» Эрнандесе были разные мнения. Как вы это восприняли?

Я удивился, что наши 80 млн так критически восприняли. Совсем недавно говорили, что у «Баварии» с ее осторожной трансферной политикой нет шансов оказаться в одном ряду с английскими, испанскими клубами и «ПСЖ». Теперь мы вкладываемся, а люди кричат: «Как можно заплатить за одного игрока 80 млн?» Что бы кричали люди, если бы мы купили Килиана Мбаппе?

Вы бы хотели его видеть в «Баварии»? «ПСЖ» почти два года назад заплатил за Мбаппе 180 млн евро.

Мбаппе я бы немедленно купил. Он классный игрок. Но для него нам не хватает денег.

Может ли игрок стоить более 200 млн евро?

Речь не идет о том, стоит ли этих денег Мбаппе. Вопрос звучит так: может ли кто-то позволить себе отдать такие деньги без последующих финансовых проблем? Я читал, что самая дорогая картина в мире стоила почти 400 млн евро на аукционе. Стоит ли таких денег это произведение искусства? Конечно, нет! Но если кто-то очень хочет им владеть и платит за него так много денег, то это в конце концов его решение.

Ключевое слово: деньги. Были ли проще переговоры с игроками в самом начале вашей работы менеджером, потому что агенты не всегда были в игре? Было ли преимущество на стороне умного менеджера Хёнесса?

Нет, потому что я никогда никого не хотел обхитрить. Самые прекрасные переговоры, кстати, были с женами футболистов. Например, с Мартиной Эффенберг. С фрау Шустер я тоже разговаривал, когда мы хотели привести в «Баварию» Бернда Шустера, но у нас не получилось.

Какие были ключевые моменты в развитии «Баварии»?

Очень важно, что у нас получилось быстро достичь высокого европейского уровня в области маркетинга. Когда к нам в 1995 году пришел Юрген Клинсман, мы начали продавать футболки. Мерчендайзинг стал одним из важных элементов. Благодаря фанатской атрибутике мы получаем 100 млн евро в год. Еще одной вехой было объединение Германии. С открытием границы к нам пришла волна бывших граждан ГДР. Когда я начинал, у нас было 8000 членов клуба. Сейчас их почти 300000.

То есть вы бы сказали, что «Бавария» извлекла выгоду из объединения Германии?

Безусловно. Еще одним особенным моментом было открытие Альянц Арены в 2005. Стадион привел «Баварию» в абсолютно новый мир. Матчи стали настоящим событием. Все билеты были распроданы даже на недавнюю кубковую игру против команды 2 лиги, «Хайденхайма». В 1970-е мы три раза подряд выиграли Кубок европейских чемпионов. Несмотря на это, посещаемость Олимпиаштадиона была только 35000.

Вы говорили о значении тренера в успехе «Баварии». Вы пережили многих тренеров, и некоторых вам приходилось увольнять…

…И это самое сложное. Это неудачные страницы карьеры, потому что я всегда принимал во внимание человеческий фактор. Я помню случаи, когда мне было тяжело — мы отлично работали в течение нескольких лет, но тебе нужно сказать, что наше сотрудничество окончено.

Вы можете назвать примеры?

Я часто называл увольнение Юппа Хайнкеса в 1991 году моей самой большой ошибкой. Это было также сумасшествием с Оттмаром Хитцфельдом. Я пригласил его вместе с его женой и ассистентом Михаэлем Хенке к себе домой. Моя жена готовила ужин. Сначала мы поговорили об увольнении, потом прекрасно поужинали и праздновали до 3 утра. Так тоже бывает. В 1996 году после проигранного матча мы пригласили Отто Рехагеля на Зэбенерштрассе, чтобы сказать о завершении сотрудничества. Лучше бы я пропал под столом в кабинете Франца Беккенбауэра. Тогда Франц был жестким. Я не хотел этого делать в то время. Мне хотелось бы отметить, что Рехагель стал нашим хорошим другом.

Нико Ковач идет по стопам Юппа Хайнкеса, который выиграл требл, и других известных тренеров, как Пеп Гвардиола. У него непростой первый год в «Баварии». Чего он должен достичь, чтобы вы доверяли ему и в будущем?

Что значит «он должен достичь»? Мне понравилось, как он вывел команду из кризиса в ноябре. Команда в процессе перестройки. Мы также возложили на Нико Ковача задачу завершить переход с Арьеном Роббеном и Франком Рибери. Очевидно, что нужно иметь терпение.

В зале славы «Баварии» много великих игроков. Где бы вы расположили победителей ЛЧ Роббена и Рибери, если вы попрощаетесь с ними в ближайшем будущем?

Я до сих пор помню, когда Франк приехал в Мюнхен. Он думал, что проведет тут 2-3 года, а потом ему позвонит «Реал» или еще кто-нибудь. Затем через 10 лет он стал важной частью «Баварии». Так же случилось и с Арьеном Роббеном. После перехода из «Реала» в 2009 он сделал у нас великолепную карьеру, венцом которой стал победный гол в финале ЛЧ 2013 на Уэмбли. Для меня Франк и Арьен стоят в одном ряду с такими игроками, как Беккенбауэр, Майер, Мюллер, Румменигге, Брайтнер, Лербю, Лам, Швайнштайгер — их называют все, и я не хочу никого забыть.

В этом сезоне было много критики: вы пропустили перестройку команды, у вас нет плана смены руководства клуба. Назначение Ковача считалось вынужденной мерой. Как сильно это вас подстегнуло?

Меня это ужасно раздражало, потому что было много неконструктивной критики. Перестройкой можно заниматься так, что она оскорбит людей, которым клуб должен быть благодарен и которые многого достигли. Но это не мой способ. Здесь в «Баварии» я боролся за то, чтобы мы достойно проводили таких личностей, как Франк и Арьен, а также Рафинью.

Вы не пропустили момент, когда надо было начинать перестройку?

Недавно я очень удивился. В классном матче против сборной Нидерландов, который закончился со счетом 3:2, в стартовом составе было 5 игроков «Баварии». Среди них один опытный игрок — Мануэль Нойер, а также 4 молодых игрока: Йозуа Киммих, Никлас Зюле, Леон Горецка и Серж Гнабри — все 1995 года рождения. Ни один другой клуб не имел в сборной больше 1 игрока. Клуб, который больше всех критикуют за то, что он упустил момент перестройки, больше всех вовлечен в перестройку сборной.

Но процесс омолаживания команды должен продолжаться?

Бенжамен Павар и Лукас Эрнандес — еще одни молодые игроки, которых мы подписали. К тому же Корентен Толиссо, который травмирован почти весь сезон, практически новичок команды. Возможно, еще будут трансферы.

Павар и Эрнандес — чемпионы мира и французы. Целью «Баварии» всегда было иметь в команде большую часть сборной Германии. Это требование все еще остается в силе?

Самые успешные моменты сборной Германии были тогда, когда «Бавария» предоставляла достаточное число игроков. Я вспоминаю о победах на ЧМ-1974 и 2014, также в 1990 году у ядра команды было прошлое, связанное с нами. Мы собираемся снова внести свой вклад. В Немецком футбольном союзе во Франкфурте должны ставить свечки, чтобы у «Баварии» было достаточно игроков для новых успехов.

Эта самая большая инвестиционная программа в истории клуба — реакция на опасения, что «Бавария» будет отставать на международном уровне? Или прежде всего вы хотите снова доминировать в Германии?

Ни то, ни другое. Мы считаем, что «Баварии» пришло время вложить тяжело заработанные деньги, чтобы снова получить новую молодую команду.

Будь то игрок, менеджер или президент — бундеслига следит за вашей футбольной жизнью…

…и всегда будет следить.

Сейчас постоянно обсуждают планы создания Суперлиги. Также говорят о реформах Лиги чемпионов — в том числе о матчах по выходным. Что вы об этом думаете?

Руководство и наблюдательный совет «Баварии» постановили, что бундеслига — самый важный элемент нашей клубной политики. Мы отказались от Суперлиги. С другой стороны, мы позитивно смотрим на клубный ЧМ, который будут проводить каждые 2 или 4 года. Критики забывают, что мы не хотим дополнительной нагрузки для игроков, мы хотим соревнование, которое заменит Кубок конфедераций. Ради этого неважного турнира мы должны предоставлять игроков сборной и ничего за это не получать. Нам кажется, что клубный ЧМ лучше, потому что на нем мы можем заработать. Как предприниматель ты должен это понимать.

Что вы думаете о матчах Лиги чемпионов по выходным?

Честно говоря, мне хотелось бы, чтобы выходные оставались за бундеслигой.

Вы решали судьбу «Баварии» с 1979 года, за исключением периода вашего заключения. В ноябре истекает срок ваших полномочий президента клуба. Вы уже установили дедлайн для себя?

После окончания сезона я спокойно поговорю со своей семьей и до конца июня решу, буду ли я продолжать или нет. Этот план знают в клубе все. Сейчас там много работы. Нам предстоит решить много вопросов. Я имею в виду приход BMW вместо Audi или строительство новой команды. На этот счет я абсолютно спокоен. Но одна вещь очевидна: никто не должен думать, что он незаменим. Заменимы все. Кто-то в большей, кто-то в меньшей степени.

Автор