Форвард обанкротившейся «Академии» Кормишин о зарплатах в ПФЛ, молодежке «Спартака» и переезде в Турцию

Ниже — интервью с бывшим игроком «Академии им. Виктора Понедельника» Владиславом Кормишиным, из которого вы узнаете:

    Почему разоряются российские клубы
    Можно ли выжить на зарплату в ПФЛ
    Как никому неизвестному игроку перейти в клуб из Турции
    Топ самых талантливых ровесников Владислава из молодежки «Спартака»

К 23 годам Владислав Кормишин прошел интернат «Чертаново», дубль московского «Спартака» и даже успел поиграть почти во всех зонах второго дивизиона. А зимой умчал в Стамбул — поднимать столичный клуб в третий дивизион.

— В «Академии» ты был с самого основания. Какой это был проект, когда ты пришел?

— Довольно амбициозный. Построили отличную базу, создали все условия для прогресса молодых игроков. Мы были дебютантами в лиге. Выстрелили в первом круге. Стали поступать интересные предложения.

— Какое было у тебя?

— Звал «Афипс». Предлагали контракт на 75 тысяч. Но «Академия» запросила миллион рублей за мой трансфер. Понятное дело, что в ПФЛ никто такую сумму платить не будет.

— Владельцем клуба являлся Иван Саввиди. Сколько раз ты его видел?

— Ни разу.

— Вместо южных сборов «Академия» играла в Чемпионате Ростовской Области. Что это за турнир?

— Я думаю, что это один из самых сильных региональных чемпионатов. Есть несколько команд, где играют много бывших профессионалов: «Ростсельмаш», «Новошахтинск», «Надежда», «Кобарт». На область играла молодежная команда, но на эти клубы всегда выставляли костяк из ПФЛ.

— В декабре было объявлено, что дальнейшее финансирование «Академии» не предусмотрено. Когда об этом стали ходить разговоры внутри клуба?

— В ноябре. После игры с Нальчиком сказали, что денег на второй круг нет. Нас рассчитали, и мы разъехались.

— Клуб полностью рассчитался со всеми игроками?

— Да. Хотя там и рассчитывать-то было нечего (улыбается).

— Когда в России перестанут закрываться клубы?

— У нас это происходит по щелчку пальцев. Деньги есть – клуб существует. Денег нет – клуб сразу закрывают. Или ищут всякие причины, чтобы его прикрыть.

На самом деле, это всё очень печально. Во второй лиге играют очень много талантливых футболистов. Но поскольку у команд нет денег, то за ними никто не следит, и, как следствие, никто не знает про них. Вот они и затухают. Если из второй лиги не выберешься – лучше заканчивать и идти куда-то работать.

— Кто может помочь выбраться из второй лиги?

— Сейчас недостаточно хорошо играть. У тебя должен быть агент, которой будет о тебе где-то говорить, кому-то про тебя рассказывать. Тогда тобой заинтересуются.

— «Академия» отзаявила 16 игроков. Все нашли себе новые клубы?

— Большая часть перешла в другие команды ПФЛ: Денис Сафронов в «Салют», Серега Бутко – в «Машук», Ваня Донсков – в «Носту», Дима Савин – в «Волгарь».

— Из числа тех, кто так и не нашел новый клуб, за кого тебе обидно больше всего?

— За Антона Федотова, и не только потому что он мой друг. Он действительно очень хороший центральный защитник. Зимой мы с ним поехали на просмотр в «Крымтеплицу». Нас долго держали в подвешенном состоянии. Видимо, тренер ждал, когда придут «свои». Потом я уехал в Турцию, он — в «Евпаторию». Сыграл несколько игр, даже забил гол, но за несколько дней до закрытия трансферного окна ему сообщили, что не будут подписывать контракт.

— Как появился вариант c «Модафен Спор»?

— Я давно искал вариант за границей. Хотел уехать из ПФЛ и попробовать себя в новых условиях. К тому же, я уже был в заявках двух команд в текущем сезоне — белгородском «Салюте» и ростовской «Академии» — и не мог подписать еще один контракт в России.

Со мной связался человек из Турции, который ведет дела некоторых молодых игроков в клубах Суперлиги. Предложил попробовать себя в местном чемпионате. Сперва я отправил видео, затем прилетел, отыграл двухсторонку. В итоге предложили остаться.

— Расскажи о своем новом клубе.

— Здесь все на очень серьезном уровне. Полный штат: и массажист, и администратор, и переводчик. Все как у профессионалов: штрафы, тренировки. Упражнения направлены на работу с мячом, нет бессмысленной «физики». В нашем дивизионе самый дальний выезд занимает 5 часов. Несмотря на это, приезжаем в город за день до игры, селимся в гостиницу.

Собственник клуба – местный бизнесмен. Он вкладывает в команду свои силы и средства. Помимо клуба, президент владеет университетом – туда я дважды в неделю хожу на уроки турецкого. Гостиница, в которой я живу, по всей видимости, тоже его. Все это клуб предоставляет бесплатно. Стоит задача  подняться в Суперлигу за 4 года. Чтобы её выполнить, мы должны каждый год выходить в лигу выше.

— Считаешь ли этот переход шагом назад?

— Для меня это, наоборот, шаг вперед. Хочу попробовать себя здесь и двинуться дальше.

— Как тебя приняли в команде?

— Отлично! Партнеры постоянно интересуются о России, зовут вместе покушать или выпить кофе. Даже не чувствуется, что я единственный иностранец в команде.

— В данной лиге легионеры (лимит — два в клубе) должны иметь вид на жительство. Кто помогал тебе с его оформлением?

— Всем занимался клуб. Я лишь подготовил все необходимые документы и съездил в консульство.

— На какой срок у тебя контракт?

— До конца чемпионата, почти до лета. Вид на жительство оформили на год, так что планирую остаться на более продолжительный срок.

— Как отличается зарплата в ПФЛ и четвёртой турецкой лиге?

— В первом сезоне в «Академии» у нас была зарплата 25 тысяч рублей в месяц. В этом урезали, стала 15. Еще 10 тысяч получали по дополнительному соглашению. Получишь ты их или нет, решал тренерский штаб в зависимости от того, как ты себя проявил. Из этих 10 можно было получить и всю сумму, и половину или совсем ничего. Ни о каких премиальных и речи быть не могло. Когда я здесь рассказывал парням о таких суммах, они были в шоке, потому что здесь платят гораздо больше.

— Гораздо больше – это сколько?

— Примерно в 4 раза.

— Кто помогает тебе в бытовых вопросах и коммуникации?

— Борис, друг президента. Он долго работал в Украине, хорошо говорит на русском.

— Сколько матчей ты уже провел за «Модафен Спор»?

— Пять. Забил 3, отдал одну голевую.

— Как тебе атмосфера на футболе?

— Потрясающе! В позапрошлом туре играли дома против лидера. Наш стадион хоть и небольшой, но был забит почти под завязку. Тысячи две, думаю, точно было. На домашние матчи «Академии» ходили три червя (смеется).

Так это четвертая лига, прикинь?! Если планируешь посмотреть в баре матч «Галатасарая», например, то столик надо бронировать заранее. За несколько дней уже не будет свободных мест. У нас же как? Хочешь посмотреть «Спартак» — «Зенит», звонишь в заведение. В одном ничего не знают о футболе, в другом не показывают, в третьем говорят: «Не, лучше не приходите».

— В молодежке «Спартака» ты пересекался со многими интересными футболистами: Иппэй Синодзука, Александр Зуев, Владислав Пантелеев, Александр Козлов, Вячеслав Кротов. Дай короткую характеристику каждому.

— Иппэй – мой хороший друг. Долго болтался между разными командами в системе «Спартака». В итоге уехал обратно в Японию. Сейчас регулярно играет в главной лиге. С Зуевым знаком еще с «Чертаново», сейчас тоже поддерживаем связь. С остальными общался мало, особо ничего рассказать не могу. Козлов был самым перспективным в России, просто инопланетянин.

— Что ему помешало заиграть на взрослом уровне?

— Колено травмировал, из-за этого не пошло.

Кстати, у нас была очень сильная команда в то время. Мы выигрывали молодежное первенство, но шанс проявить себя в главной команде никому не давали. Даже на кубковые игры с командами уровня ФНЛ никого не брали. Что-то стало меняться с приходом Якина, но я уже ушел из «Спартака».

— В интервью ты говорил, что сам виноват, что не удалось заиграть в «Спартаке». Поясни, пожалуйста.

— Когда ты молодой и попадаешь в «Спартак», то хочешь – не хочешь, крышу немного сносит. Начинаешь чувствовать себя состоявшимся футболистом. Кажется, что ты всего добился. Причем мы не получали каких-то заоблачных сумм. Но вся эта атмосфера, «ромбик», конечно же, кружит голову.

— Летом 2014-го вышел текст «как живут начинающие российские футболисты». Ты читал его?

— Да, с родителями. Вместе смеялись.

Личного автомобиля и близко не было. У меня была фотка, где я сижу на маминой Camry. Из этого пытались сделать сенсацию. Приставки? Да, у меня была Xbox. Когда она сгорела, купил PlayStation.

— В интернат «Чертаново» ты попал, не договорившись с «Динамо». В чем была загвоздка?

— У них тогда ещё не было интерната. Квартир для иногородних ребят было мало. Маме сказали: «Если будете сами снимать, мы возьмем». А в «Чертаново» о жилье беспокоиться не пришлось.

— В «Чертаново» ты провел 5 лет, был капитаном 1995 года. Что это было за время?

— Тренер у нас был жесткий. Сказал, что будет называть меня «Кострома», пока не забью. Все команды неслись на тренировку, а наш 95-й год сидел в раздевалке и думал: «Хоть бы он не пришел сегодня!». Мы даже к руководству ходили. Просили, чтобы его убрали. Но нас послали нахрен. Там, конечно, другие слова были, но не суть…

Помню, мы приехали на турнир в Польшу. На тренировке ему что-то не понравилось. Он построил нас и сказал, чтоб мы пели «На поле танки грохотали». Это была его любимая песня. И вот представь картину: все тренируются, а мы ходим строем и поём.

— Ты играл почти во всех зонах ПФЛ. Какие отличия между ними?

— Мне кажется, общего гораздо больше. Что касается отличий… В южной зоне, почти все команды играют в конструктивный футбол. В остальных же всё выглядит примерно так: две-три команды созидают, остальные разрушают. Если сравнивать общий уровень игроков в лиге, я бы расставил их по возрастанию так: Восток, Запад, Юг, Центр и Урал-Поволжье.

— Расскажи про самый запомнившийся выезд.

— Едем в Махачкалу. Три часа ночи. Нас будят, говорят, что автобус не заводится, надо помочь. Мы все выходим, толкаем автобус и едем дальше. Приехали за несколько часов до игры, отыграли матч и обратно 13 часов.

Еще на Первенство области был забавный момент. Приехали в какой-то город на границе с Украиной. Выходим из автобуса и видим, что футбольное поле посреди поля с подсолнухами. Про качество газона я вообще молчу. Возле поля стоят столики, за ними сидят мужики, что-то отмечают. Шашлык, пиво, шансон из колонки играет. Периодически они отрывались от застолья и что-то кричали нам.

— Как игроки проводят время в дороге?

— Кто-то в карты играет, кто-то фильмы смотрит. За 13 часов успеваешь переделать всё.

— На обратном пути разрешен алкоголь?

— В «Академии» у нас был молодой состав, поэтому всё было строго. Ветераны в других командах ПФЛ, конечно, могут позволить себе бокал-два. 

— У тебя много татуировок. Расскажи о самых значимых.

— (Показывает руку) Имя дедушки, бабушки, мамы, девушки. Крест на запястье. Остальная часть – по вере.

— На первые деньги ты купил бабушке с дедушкой телевизор. Что купишь на первую иностранную зарплату?

— Отправлю домой. Хочу порадовать родных: дедушку, бабушку, маму – они многое мне дали.

— Сейчас ходит много разговоров о новом контракте Ивана Игнатьева. Какой совет мог бы дать ему?

— Советовать должен не я, а его родные. Как мне кажется, «Краснодар» просто пытается «посадить на цепь» своих воспитанников.

— В августе тебе исполнится 24. Как ты видишь развитие своей карьеры?

— На данном этапе хочу добиться максимальных результатов в Турции. После окончания карьеры планирую стать тренером.

— Что будут петь твои подопечные, если доведут тебя?

— Я люблю Михаила Круга. Выберу что-нибудь из его репертуара (смеется).

Фото: личный архив Владислава Кормишина, «Спартак», «Академия футбола им. Виктора Понедельника».

Автор