Борьба классов. Почему случай Кокориных и Мамаева вызвал такой резонанс

За последнее время, а точнее, с тех пор, как все узнали об инциденте с участием братьев Кокориных и Павла Мамаева, о нем уже написаны, наверное, тонны заметок, статей и репортажей самого разного калибра. Но не писать об этом даже сейчас, пожалуй, просто невозможно. Во-первых, история до сих пор не завершена и остается актуальной, а, во-вторых, весь этот  прецедент с вытекающими из него последствиями, без преувеличения, является лакмусовой бумажкой нашего с вами общества, и тот резонанс, который он вызвал, лишь подтверждает это.

Так что же конкретно отражает их случай, и почему вдруг чей-то пьяный дебош, спровоцировавший подобную реакцию, оказывается таким важным социальным индикатором, маркером нашего с вами состояния? Возможно, дело в том, что за преступлением и последовавшей за ним показательной поркой, есть что-то большее, чем просто ответ несправедливостью на несправедливость, и каждый из нас это по-своему чувствует и понимает, злорадствует или жалеет, принимает как должное или протестует, но, так или иначе,  чувствует себя вовлеченным. 

У французского писателя и философа Альбера Камю есть прекрасный и такой страшный роман «Посторонний». В нем главного героя судят за убийство араба, которое он совершил в минутном наваждении, без злости и ненависти, но просто по странному и необъяснимому для него самого стечению обстоятельств.  Судят его за убийство, а приговаривают к смертной казни за то, что он не плакал на похоронах собственной матери. Судья и присяжные готовы ему простить любое преступление, даже преднамеренное и циничное, но не готовы принять его инаковость, неспособность чувствовать так, как, считается, должен чувствовать нормальный, полноценный человек. Главного героя никто не защищает и не оправдывает – он совершил убийство, в котором даже не в состоянии раскаяться, и в этом, безусловно, его трагедия, но гуманное и праведное общество расправляется с ним не поэтому, а, в первую очередь, потому что он ДРУГОЙ –посторонний. Человек, который пил кофе у гроба своей мамы.

Для меня дело Кокориных и Мамаева, в сущности, тоже самое. Это не только суд над зарвавшимися, одуревшими от собственной звездности и вседозволенности людьми, это еще и вопрос самому себе. За что я их осуждаю на самом деле? За что подавляющее большинство из нас требует крови и радуется ей? За то, что они, пьяные, избили человека и стукнули чиновника? За то, что до последнего были уверены в том, что все сойдет им с рук? Или, может, за Armand de Brignac в Монте-Карло после поражения сборной на Чемпионате Европы? За их цинизм, наглость и самодовольство? Что является основной причиной, по крайней мере, для меня? Я пытаюсь ответить себе на эти вопросы, и не нахожу ни одного утешительного ответа, потому что, разматывая клубок собственных рассуждений, я прихожу к тому, что мы, уже как большевики, фактически судим не людей, а определенный социальный класс.  Само преступление уходит на второй план: важно не что сделано, а кто сделал. В двадцать первом веке мы живем в обществе классовой системы. И, к сожалению, в этом выводе нет художественного преувеличения. Сашу и Пашу не прощают и не хотят простить за то, что один класс выше другого, за то, что умный не значит успешный, а дурак открыто кичится своим статусом, за то, что скоро «человек с деньгами» в России станет синонимом слову «быдло», и наконец, за то, что одни чувствуют безнаказанность, а другие  — беззащитность. Но говорили бы мы сейчас об этом вообще, если б голова одного из пострадавших, не оказалась случайно головой высокопоставленного чиновника, чей вид биологически более устойчив во внутрироссийской пищевой цепи? Я думаю, что этот вопрос риторический, от чего становится особенно горько, потому что правда в очередной раз оказалась понятием относительным.

Однако ведь в тоже время, мне кажется, любой из нас понимает: насколько все это верно, настолько же оно в действительности не имеет никого отношения к конкретному делу, по которому люди могут получить настоящий тюремный срок. Я считаю, их вина должна ограничиваться только тем, что они сделали, без учета медийности и всеобщей к ним антипатии. Если мы судим через призму классовой  и личной неприязни, руководствуясь принципом так называемой высшей справедливости, настигшей виновных, то мы судим, главным образом, самих себя. Мы самим же себе выносим приговор как неспособным жить вне двойных стандартов, хотя бы потому, что не можем и не хотим быть объективными, но всегда требуем этого по отношению к себе. Получается, мы все оказываемся в  замкнутом круге, где каждый думает о справедливости, только если он жертва, при этом сам, мечтая стать хищником. 

Другими словами, я пытаюсь сказать о том, что на возникшую проблему можно и нужно смотреть шире, потому что она является наглядной демонстрацией того, что с нами всеми происходит. Поэтому, строго говоря, я пишу не о Кокорине и Мамаеве — они абсолютно неинтересны и типичны. Я пишу о том, что все мы, и каждый по отдельности, чувствуем по отношению к этой ситуации, и насколько критично мы можем подходить к самим себе. Ведь мы судим не за конкретную провинность,  а за классовую несправедливость, в которой условные кокорины и мамаевы виноваты ничуть не больше, чем гипотетически любой из тех, кто готов сейчас забить их камнями. И, если быть откровенным с собой, мы очень часто осуждаем не за то, что кто-то из привилегированных делает что-то плохое, а за то, что мы сами не на их месте. Этот пост – отнюдь не оправдание кого-то и совсем не желание морализировать на пустом месте, это всего лишь попытка взять на себя ответственность за свои же чувства и просто быть честным с собой. Виновны и должны понести наказание – это всеобщий, неоспоримый, вывод, но, как ни парадоксально, предпосылки, приводящие, к нему все-таки разные, и именно эта разница определяет степень и тяжесть наказания. Для тех, кто видит в их поступке насилие одного человека над другим и, собственно, хулиганство, наказание в плане изоляции уже ,по сути дела, приведено в исполнение и является достаточным, для тех кто жаждет классовой мести и справедливости, все только начинается. Жаль, потому что ненависть, даже как ответная реакция, способна породить лишь ненависть. Все это мы уже когда-то проходили.

Автор